Это был до боли знакомый сквер. С тополями и липами, клумбой в центре, десятками сходящихся-расходящихся дорожек и вечной лужей у забора. Полуторки гремят деревянными бортами по булыжной мостовой, бодро вышагивает лошадь с телегой дров и возчиком. Вон серая «гробница» великолепного гастронома с десятком вкусных прилавков. Керосиновая лавка за углом. Новый шестиэтажный дом с роскошным лифтом. И море разного рода домишек, каждый из которых я знал до их внутренностей, как и все потаенные уголки — дворы, подъезды, лестницы, дырки в заборах.

— Не болит! — радостно объявил я новым друзьям. И подпрыгнул на месте — раз, другой, третий — и от души расхохотался. — Здорово вы придумали, братцы! Теперь буду командовать я...

— Это и есть Грохольский переулок? — спросил Кир, зорко вглядываясь.

— Наш, Грохольский, а то еще какой! — Я небрежно махнул рукой. — Налево, пожалуйста, кинотеатр «Перекоп», дальше Ботанический сад и больница Склифосовского. А направо живу я. Айда к нам во двор!

Ребята выглядели немного растерянными. Я понял, что и мне надо не торопиться, попривыкнуть к прошлому, к новому-старому миру. Вдруг что-то здесь не так?

— Пройдемся? — предложил я, и мы двинулись вперед тесной, сплоченной группой, оглядываясь по сторонам, впитывая в себя все, что попадалось на пути.

Мальчики носились по газонам и дорожкам в азартных бездумных играх. Мамы несли запеленутых, спящих младенцев, открыв миру их безмятежные лица. На скамейках люди читали газеты, вязали, грелись на солнце, что-то обсуждали.

Нас обогнали самокатчики. Ухватившись за деревянный руль, отталкиваясь одной ногой, они быстро двигались на урчащих шарикоподшипниках к своей цели.